Ответы на наши «15 вопросов» (часть 2)

Вопросы 4–8

Джонатан Сарфати, Дон Баттен, , Лита Коснер
Перевод: Андрей Брижинёв (creationist.ru)
Переведено с разрешения creation.com

Присоединяйтесь к нам на Facebook!

Нажмите «Нравится», чтобы первыми узнавать о новых статьях

Поставь под сомнение эволюцию

Продолжаем обсуждать попытки эволюционистов ответить на наши 15 вопросов. Мы объединили многие похожие ответы и возражения, чтобы охватить как можно больше их вариантов, а также привели наши комментарии и опровержения. В данной части рассматриваем ответы на вопросы 4–8

Другие части ответов:

Ответы на наши «15 вопросов» (часть 1)

Ответы на наши «15 вопросов» (часть 3)


4. Почему естественный отбор, биологический принцип, признание которого не вызывает никаких проблем у креационистов, преподносится в качестве самой «эволюции», как будто он в состоянии объяснить разнообразие живых форм?

Предъявление примеров естественного отбора никак не демонстрирует «эволюцию в действии», потому что никакие генетические спецификации естественным отбором не создаются.

Ответ 1: Это нечестно со стороны креационистов заявлять, что они не имеют проблем с принятием естественного отбора, но отвергать при этом «макроэволюцию», поскольку общий эффект первого ведёт ко второму.

Возражение: На самом деле, не существует ни одного бесспорного примера хотя бы одной структуры, постепенно возникающей в результате работы естественного отбора. Если бы естественный отбор на самом деле был двигателем эволюции, у нас не должно было быть проблем с многочисленными примерами подобных структур. Вместо этого, каждый известный нам пример действия естественного отбора показывает его в качестве стабилизирующей (консервативной) силы, помогающей организмам специализироваться — лучше приспосабливаться к окружающей их среде. Этот процесс проходит с потерей информации: например, популяция медведей в холодном климате теряет генетическую информацию для шерсти короткой и средней длины (см. Как теряется информация, когдаорганизмы приспосабливаются к своему окружению).

Основная проблема здесь в том, что естественный отбор не создаёт новой генетической информации, поэтому «естественный отбор» — это не то же самое, что «эволюция». Предъявление примеров естественного отбора никак не демонстрирует «эволюцию в действии», потому что никакие генетические спецификации естественным отбором не создаются. Поэтому нет ничего нечестного со стороны креационистов в признании реальности естественного отбора, но не эволюции «от-молекул-до-молекулярного-биолога», чего нельзя сказать о эволюционистах, постоянно приравнивающих естественный отбор к самой эволюции.

В то же самое время, многие именитые эволюционисты давно признали очевидность того, что «макроэволюция» — это не просто много «микроэволюции» — между этими понятиями существует качественная разница (поэтому CMI не советует пользоваться этими терминами, поскольку они запутывают ситуацию).

В ноябре 1980 года в чикагском Музее естественной истории им. Филда (Chicago Field Museum of Natural History) прошла конференция с участием эволюционных биологов с мировым именем. Конференция, темой которой была «макроэволюция», была позже названа «историческим событием». В своей статье-отчёте в журнале Science (Vol. 210(4472):883–887, 1980 г.) Роджер Льюин (Roger Lewin) отметил:

«Основным вопросом чикагской конференции был: "Можно ли объяснить феномен макроэволюции, экстраполируя механизмы, лежащие в основе микроэволюции?" Ответом, который мы можем дать, рискуя серьёзно задеть позиции некоторых участников этой встречи, будет однозначное "нет"».

Слова Франциско Аяла (Francisco Ayala), адъюнкт-профессора генетики в Калифорнийском университете, также были упомянуты в той же статье:

«…но теперь, со слов палеонтологов, я убеждён, что малые изменения не накапливаются»

Ответ 2: На каждого новорожденного приходится больше 100 новых мутаций. То, что эволюция произойдёт при такой частоте мутаций, просто неизбежно. Те, кто получит лучшие мутации, выживет и оставит потомство.

Возражение: Мы уже говорили о частоте мутаций — 100 мутаций является (нереально) низким возможным пределом для числа мутаций, приходящихся на одного человека. Но даже это число оказывается крайне проблематичным для эволюции. Смотрите, с эволюционной точки зрения на каждого ребёнка приходится по 100 новых мутаций на протяжении миллионов лет — в итоге мы имеем миллиарды мутаций.1 Это также опровергает распространённый аргумент о сходстве геномов человека и обезьян – с чего бы вообще остаться каким-то сходствам спустя пять или шесть миллионов лет, прошедших с предполагаемого общего предка. (См. также Эволюционисты отказываются от идеи о 99% совпадении геномов человека и шимпанзе)

Любой человек, оставивший потомство, передал каждому ребёнку половину своих генов целиком — со всеми полезными и негативными мутациями. При этом не отбираются некоторые конкретные гены — речь идёт о группе генов, которыми располагал каждый из родителей на тот момент. Большинство мутаций почти нейтральны по своей природе (с ударением на «почти»). Нам не нужно беспокоиться о катастрофически негативных мутациях — они часто приводят к смерти ещё на этапе развития или вовсе предотвращают размножение (естественный отбор действует здесь, как стабилизирующая сила, удаляющая летальные ошибки из генома).

Но большинство мутаций не настолько страшны — человек в состоянии жить с ними. Их негативное действие может быть настолько малым, что его можно считать практически незаметным. Но прибавьте к одной мутации тысячи и сотни тысяч подобных ей, и вы получите индивида, существенно «менее приспособленного», по сравнению с первым поколением. Этот человек будет примером не эволюции, а самой настоящей деволюции. Скорее всего, он будет страдать от аллергий и других расстройств иммунной системы. Очень вероятно, что у него возникнут трудности с размножением, а срок его жизни (без помощи современной медицины) окажется короче аналогичного срока его предков. И эта ситуация продолжит ухудшаться для его потомков до тех пор, пока количество мутаций не дойдёт до такого уровня, когда ни о каком продолжении рода уже не может идти речи: мы приходим к ситуации, которая описана в книге «Генетическая энтропия и тайна генома» (Genetic Entropy and the Mystery of the Genome) генетика Джона Сэнфорда (см. наш обзор этой книги):

«Когда отбор не в состоянии противостоять потере информации из-за мутаций, возникает ситуация, называемая "катастрофой ошибок". Если она не может быть быстро предотвращена, то естественный ход событий в конце концов приводит к вымиранию вида. На своих конечных стадиях этот процесс вызывает снижение рождаемости, что затрудняет дальнейший отбор (который нуждается в избыточной популяции для своей эффективной работы). Затем, близкородственные связи и генетический дрейф полностью подчиняют себе процесс, быстро приводя популяцию к коллапсу — из этого пике ей уже не выйти. Эта продвинутая стадия генетической дегенерации носит название "мутационная катастрофа". Мутационная катастрофа видится в качестве главной угрозы существованию современных видов, находящихся под угрозой вымирания. Этот же процесс теоретически может серьёзно угрожать человечеству». (стр. 41)

5. Как появились метаболические пути, включающие в себя несколько ферментов, работающих последовательно?

Ответ 1: Нет никаких причин полагать, что первая жизнь была такой же сложной, как сейчас — простейшие возможные организмы уже вымерли, вытесненные более сложными, современными формами. Самовоспроизводящаяся молекула может представлять собой цепочку из шести ДНК нуклеотидов. Эти репликаторы могли послужить той базой, с которой началась эволюция, вне зависимости от того, можно ли их назвать «жизнью».

Возражение: Свидетельства? Хоть какие-то доказательства того, что так и было? Реальная наука показывает, насколько невообразимо сложна даже самая простая жизнь (мы уже упоминали о статье Насколько простой может быть жизнь?). Поэтому ваш воображаемый сценарий остаётся именно воображаемым — далёким от того, что мы знаем о жизни на Земле. За подробными обзорами и ответами на другие заявления о самореплицирующихся молекулах, пептидах и ферментах мы отсылаем вас к нашей статье Самореплицирующиеся ферменты? Критика некоторых эволюционных моделей происхождения жизни.

Ответ 2: Далее, рассматривание в деталях биохимических процессов в настоящем времени никак не отражает эволюционную историю конкретного организма. Эти процессы развивались путём скаффолдинга (scaffolding, дословно – строительные леса). Факт эволюции устанавливается на макроскопическом уровне через морфологию, а также на молекулярном — с помощью генетики. По мере развития наших знаний о биохимических процессах (поскольку биохимия все ещё очень молодая наука) понимание их роли и связи с эволюцией так же улучшится — во время процесса по делу Довера, Майкл Бихи узнал много нового об эволюции белков и иммунной системы.

Возражение: Много утверждений без чего-либо серьёзного в качестве подтверждения. Давайте разберём каждое из них по очереди:

С одной стороны, хорошо, что эволюционисты начинают отказываться от опровергнутого аргумента «онтогенез повторяет филогенез» в применении к биохимии. В то же самое время, это показывает непоследовательность одного из основных эволюционных аргументов: предполагалось, что сходство на биохимическом уровне подтверждает происхождение от общего предка для рассматриваемых биохимических свойств. Но потом оказывалось, что у кандидата на роль предка этих особенностей не было! Например, все живые организмы используют ДНК, потому что они произошли от общего предка, но общий предок [на раннем этапе] не имел ДНК. Или другой пример: общее для всех тетраподов пятипальцевое строение конечностей объясняется тем, что оно было получено от их общего предка, вышедшего в своё время из океана на сушу. Но у кандидатов на эту роль не было пяти пальцев на конечностях — у Аcanthostega их было восемь, а уIchthyostega — семь, хотя все они, включая широко разрекламированного Tiktaalik, оказались под сомнением после одной недавней находки.

Скаффолдинг — это аргумент «пазухи сводов» (в эволюционной биологии означает свойство, якобы являющееся побочным продуктом эволюции некоторого другого свойства) использованный Левонтином и Гулдом.2 Однако, никаких подтверждений их правоты до сих пор не было предоставлено.

Морфологические свидетельства в данном случае — это смена темы обсуждения. О них мы поговорим далее.

В ответе эволюциониста также приводится квази-пророческий довод о том, что нам станет известно в будущем, что по сути является признанием того, что у эволюциониста нет ответа на наш вопрос.

О деле Довера, в котором никому не известный судья стал «звездой» либеральных СМИ, повторяя в своём заключении едва ли не слово в слово за организациями, проталкивавшими эволюцию в системы образования. Мы рассмотрели это дело в статье на нашем сайте.

Ответ 3: Это не было счастливой случайностью!

Возражение: Если бы наш вопрос звучал как «Было ли возникновение новых метаболических путей, включающих в себя несколько ферментов, работающих последовательно, счастливой случайностью?», то ваше ничем не подкреплённое утверждение было бы ответом на него. Тут у нас может быть только два варианта — или это счастливый случай, или замысел. Отбор не может начать работать до того, как у нас появится функционирующий метаболический путь. Но вопрос был о том, как он возник, а ваш ответ даже не пытается его прояснить.

6. Живые организмы выглядят так, как если бы они были сделаны по плану (разработаны создателем). Откуда эволюционисты знают, что жизнь не была задумана Создателем?

Ответ 1: Они [эволюционисты] не знают, но утверждать, что жизнь была задумана создателем, значит аргументировать от незнания.

Возражение: Если эволюционисты признают, что они не знают, то не означает ли это признание по определению, что они аргументируют от незнания? Мы уже упоминали ранее, что аргумент от замысла опирается на то, что мы знаем.

Ответ 2: Если бы у жизни был создатель, то мы бы видели тенденцию к более простым планам, а не сложным. Однако, это не то, что мы наблюдаем в реальности.

Возражение: Так теперь у нас жизнь слишком сложна, чтобы быть разработанной создателем? Это что-то новое! В любом случае, этот аргумент является разновидностью аргумента от «плохого» замысла, который мы рассмотрели в нескольких статьях раздела Ответы на заявления о «плохом» замысле

Наш критик также забывает о грехопадении [Адама и Евы], поэтому мы должны видеть последствия дегенерации в окружающем нас мире (эта тема обсуждается более подробно в нашей книге В соответствии с замыслом (By Design)). Мы уже отмечали, что многие паразитические организмы более бедны генетическим материалом по сравнению со своими аналогами, живущими самостоятельно (пожалуйста, ознакомьтесь со статьями из раздела Как библейское Христианство объясняет появление ядов, патогенных бактерий и вирусов). Таким образом, мы должны говорить о деволюции, а не эволюции — изменения, ведущие к ухудшению выживаемости, гораздо лучше соответствуют библейской модели Творения–Грехопадения). Этот вывод подтверждает в своём интервью журналу Discover (апрель 2011) знаменитая эволюционистка Линн Маргулис (Lynn Margulis):

«И трепонема, которая вызывает сифилис, и боррелия, повинная в болезни Лайма, содержат только пятую часть генов, необходимых для их независимого существования. Родственные им спирохеты, способные жить самостоятельно, имеют 5 000 генов, в то время как спирохеты, вызывающие эти две болезни, содержат в своих организмах только 1 000 генов. 4 000 недостающих генов, которые им нужны для роста, они получают из тканей человека — вот почему боррелию болезни Лайма и трепонему сифилиса называют симбионтами — они нуждаются в другом организме для своего выживания».

Ответ 3: Рудиментарные органы являются свидетельством в пользу эволюции: структуры, которые когда-то имели значение, но с тех пор утеряли свою функциональность.

Возражение: 100 лет назад предполагалось, что у человека имеется несколько десятков рудиментарных органов. Сегодня нам известно о функциях каждого органа из того списка. В некоторых случаях определённый орган может не иметь сколько-нибудь существенной функции у взрослого человека, но играть критически важную роль во время развития плода. Посмотрите на некоторые примеры, обсуждаемые в статье Операция на эволюционном мышлении: интервью с детским хирургом Россом Петтигрю (Dr Ross Pettigrew).

То, что нам неизвестна функция некоего органа или системы, ещё не означает, что такой функции нет.

Также полна иронии ситуация, когда наши критики сначала обвиняют нас в использовании «аргумента от незнания», а потом сами прибегают к нему! То, что нам неизвестна функция некоего органа или системы, ещё не означает, что такой функции нет. Одно из важных событий недавнего времени — открытие функции аппендикса, который обеспечивает убежище для полезных бактерий — должно послужить в качестве полезного урока всем сторонникам идеи существования рудиментарных органов. См. также: Рудиментарные органы — есть ли они у человека?

Ответ 4: Строение некоторых структур настолько ужасно, что его можно объяснить только тем, что они (структуры) развивались постепенно в процессе эволюции — гортанный нерв может послужить примером такой структуры.

Возражение: Пожалуйста, ознакомьтесь с нашей статьёй о гортанном нерве.

Ответ 5: Нам просто очень повезло, что все работает и при этом выглядит, как будто оно было разработано, потому что, если бы оно не работало, то нас не было бы здесь, чтобы этот факт заметить.

Возражение: Это простое объяснение замечательно тем, что оно ничего не объясняет. Мы позаимствовали у другого автора одну аналогию, чтобы показать неадекватность такого подхода: если бы кто-то, быв приговорён к расстрелу, оказался перед группой прекрасных стрелков, и каждый стрелок произвёл свой выстрел, но этот кто-то остался жив, то действительно — в противном случае его бы просто не было в живых, чтобы наблюдать такой странный итог своего собственного расстрела. Но это вовсе не означает, что тут совершенно нечему удивляться. Так что факт нашего существования не делает это существование менее удивительным.

7. Как появилась многоклеточная жизнь?

Ответ 1: Совместное существование давало преимущество [индивидуальным] клеткам.

Возражение: Возможно, это так, но такой ответ объясняет почему подобные полностью развитые системы дают преимущество, но нисколько не приближает нас к пониманию того, как такие системы появились и каковы были преимущества возможных промежуточных стадий.

Ответ 2: Колонии клеток, сотрудничавших друг с другом, были первым шагом в направлении к многоклеточным организмам.

Возражение: Существует огромная разница между колониями одноклеточных организмов и по-настоящему многоклеточным организмом, и ни один из известных нам биологических процессов не в состоянии помочь преодолеть этот разрыв. Например, успешная одноклеточная жизнь должна так же успешно размножаться, что вступает в противоречие с требованием структурной цельности многоклеточного организма. В сложных организмах, успешно воспроизводящаяся клетка обычно называется раком. См. Эволюция многоклеточности: что для неё требуется?

8. Как произошло разделение на два пола?

Ответ 1: Половое размножение позволяет эволюции продвигаться на гораздо большей скорости, по сравнению с асексуальным. Таким образом, организмы, обменивавшиеся своими ДНК, смогли эволюционировать и выжить в ситуациях, в которых их асексуальные соперники просто-напросто вымерли.

Само по себе наличие преимуществ нисколько не приближает нас к пониманию того, как эти механизмы могут появиться.

Возражение: Ещё один ответ, отвечающий на вопрос почему, но не как. Креационисты могут объяснить появление полностью функционирующего полового размножения в оптимальной и генетически разнообразной среде работой разумного Создателя. Когда все необходимые механизмы уже имеются, то становится возможным говорить и о преимуществах. Но само по себе наличие преимуществ нисколько не приближает нас к пониманию того, как эти механизмы могут появиться. Гипотетические промежуточные варианты были бы крайне неблагоприятны, так что отбор работал бы против них. Половое размножение включает в себя тонкую настройку как на молекулярном уровне (чтобы получить из двух ДНК одну копию, комбинирующую участки обеих) так и на макроскопическом уровне: во многих случаях женские и мужские половые органы устроены так, чтобы точно подходить друг к другу, а это означает, что они не могли эволюционировать независимо.

Вы отчасти правы: благодаря рекомбинации, половое размножение обеспечивает большее внутривидовое разнообразие. Но в то же время, успешно размножающийся организм передаёт своим потомкам только половину своих генов (по определению, в стабильной популяции на каждого родителя приходится один потомок). В этом случае эффект полового размножения — стабилизирующий. Это хорошо, потому что большинство мутаций неблагоприятны и тот факт, что половина из них не передаётся по наследству, не может быть оценён никак иначе. Но для эволюции это проблема, поскольку любая потенциально благоприятная мутация имеет 50% шанс не быть переданной потомству. Кроме того, половое размножение позволяет неблагоприятным рецессивным генам оставаться в популяции благодаря работающей «резервной» копии у других особей.

Ответ 2: Половое размножение зависит от мужских и женских особей — любые несовместимости между ними приводили к бесплодию и выводились из популяции естественным отбором.

Возражение: В самом деле, половое размножение не было бы возможным без согласованных действий особей мужского и женского пола, но (если только вы не разделяете нео-ламаркистских взглядов) это никак не поможет в формировании соответствующих органов. То, что естественный отбор выведет из популяции стерильные особи, не объясняет, как произошло работающее половое размножение, поскольку всегда есть гораздо больше способов получить что-либо неработающее, чем что-то, функционирующее как положено. Интересно отметить, что большинство ответов на этот наш вопрос демонстрируют гораздо больший оптимизм относительно проблемы происхождения полов, чем в своё время показал Ричард Докинз. См. Эволюция полов (Несостоятельность теории эволюции 2, Глава 11).

15 вопросов к эволюционистам

Статьи по теме

Ссылки и примечания

  1. Согласно теории, частота фиксации нейтральных мутаций примерно пропорциональна частоте мутаций. Таким образом, 1 000 000 лет/20 лет на поколение = 50 000 поколений. 50 000 поколений * 100 мутаций в поколение = 5 000 000 мутаций за 1 млн лет. Это почти равноценно полному переписыванию генома! О каких совпадениях между геномами шимпанзе и человека можно говорить после 6 миллионов лет, предположительно прошедших с момента разделения наших линий? Назад к тексту
  2. См. Gould, S.J. и Lewontin, R.C., The spandrels of San Marco and the Panglossian Paradigm: a critique of the adaptationist programme, Proceedings of the Royal Society of London, Series B, 205(1161):581–598, 1979 г. Назад к тексту

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ!

Наверх